* утка в вишневом соусе (фр.)

приберечь самое вкусное.

- Для свадьбы?

- Для торжеств по случаю нашего триумфа. Когда мы выполним задуманное. Ты будешь героемпобедителем, а я брошу розы к твоим ногам.

- Розы?

- И себя. Я думаю, мы снимем номер в "Пибоди", и будем покидать его лишь для того, чтобы посмотреть на уток. Можешь представить себе, как они переваливаются по красному ковру и довольно покрякивают.

- А ты можешь представить себе, каково потом тем, кто должен чистить ковер?

Она притворилась, что не услышала моего вопроса.

- Хорошо, что мы не заказали утку. Както это не почеловечески,взгляд ее остановился на мне. Выпитого ею хватило бы, чтобы свалишь с ног шестисотфутовую гориллу, но глаза оставались ясными.- Ты мне очень симпатичен, Берни. Но я хочу подождать. Ты можешь меня понять, не так ли?

- Я бы тебя понял, если бы знал, что вернусь,- мрачно ответствовал я.

- Что ты такое говоришь?

- Приятно, конечно, быть героемпобедителем, и найти тебя и розы у своих ног. Но, допустим, я вернусь на щите? Меня могут и убить.

- Ты серьезно?

- Представь меня на месте паренька, уходящего в армию после ПерлХарбора, Холли. А ты - его девушка, которая просит подождать, пока закончится война. Холли, а если паренек не вернется? Если его кости останутся на какомто островке в далеких южных морях?

- Господи,- выдохнула она,- я даже не думала об этом, она отложила карандаш и блокнот.- Ты прав, черт побери. Я - динамистка, даже хуже,- она расставила ноги.- Я бесчувственная и бессердечная. О, Берни!

- Такто лучше,- отреагировал я.

Каждый вечер Грейсленд закрывается в шесть часов. В пятницу, ровно в половине шестого, некая Мойра Бет Каллоуэй отделилась от группы.

- Я иду, Элвис!- закричала она и на полной скорости рванула к лестнице. Перелезла через золоченую веревку и уже поднялась на шестую ступеньку, когда первому охраннику удалось схватить ее за руку.