– А может быть, дела идут не так хорошо, как хотелось бы. Сколько времени ты этим занимаешься, Берни? Шесть месяцев?

– Почти семь.

– Держу пари, ты даже на арендную плату не зарабатываешь.

– У меня все в порядке. – Я положил закладку в «Три солдата», закрыл книгу, поставил ее на полку за прилавком. – Например, сегодня перед твоим приходом я заработал сорок долларов только на одном посетителе, и, уверяю тебя, это было проще, чем воровать.

– Не верю своим ушам. Ведь ты, парень, двадцать тысяч долларов в полтора часа заколачивал, если все шло нормально!

– А если нет, то попадал в тюрьму.

– Сорок баксов! Представляю, сколько ради них пришлось покувыркаться!

– Между тем, что заработано честно, и тем, что украдено, есть разница.

– Да. И она составляет около девятнадцати тысяч девятисот шестидесяти долларов. Здесь же ты получаешь центы, Берни. Давай говорить начистоту. Жить на них невозможно.

– Так много я никогда не крал, Рэй. И никогда не жил шикарно. У меня маленькая квартирка в западной части города, по ночным клубам я не шатаюсь, стираю сам в подвале. В магазине все идет как надо. Давай-ка помоги мне.

Он помог мне втащить столик, на котором лежали уцененные книги, с тротуара в магазин. И заметил:

– Только поглядите-ка! Полицейский и вор-взломщик – вместе занимаются полезным физическим трудом. Фотографию сделать надо. И много ты на этом заработаешь? Сорок центов – одна книга. Три – за доллар. И на это ты одеваешься и обуваешься, да?

– Я с умом покупаю.

– Слушай, Берни. Если по какой-то причине ты не хочешь помочь мне с шубой...

– И это полицейские! – вздохнул я.

– Что – полицейские?

– Человек хочет исправиться, а в это отказываются поверить. Ведь до хрипоты же мне доказывали, что надо жить честно.

– Когда, черт возьми, я тебе говорил, что надо жить честно? Ты первоклассный вор-взломщик. Зачем же я буду советовать тебе меняться?