Впрочем, об этом Абу не сказал жене, лишь снисходительно и тепло улыбнувшись ее восторгам. Да и о чем говорить с женщиной? Она понимает язык поступков, а не пространных и скучных рассуждений.

Он выбрал для Мариам изящное золотое колье; расплатился ворохом блеклых дирхам, ловя на себе ее восхищенный и заискивающий взгляд; торговец-индус − важный и невозмутимый сикх в чалме, вежливо поклонился ему, как бы признавая его арабское главенствующее начало перед собой − пришельцем с сомнительным религиозным признаком; а Абу, невидяще глядя сквозь витринное стекло, за которым тянулись, заваленные товаром, нескончаемые торговые ряды, вдруг ощутил в себе саднящее беспокойство.

Он всегда доверял этому чувству, словно предупреждающему: стой! − осмотрись, что-то случилось, где-то уже притаилась опасность, готовая ринуться на тебя из тени за твоей спиной…

И сразу же всплыл в памяти недавний разговор с одним из сослуживцев. Разговор был общий, касающийся перестановок в военном руководстве, естественно, не сопровождаемый мнениями и комментариями, лишь уклончивыми догадками о новых назначениях и отставках, но сослуживец осторожно поинтересовался о дяде Абу, и по его тону стало понятно, что он знает некие новости весьма нежелательного толка. У сослуживца были высокие связи в контрразведке, ветер явно дул оттуда, а потому Абу весьма озаботился, хотя и не подал вида. Дядя в последнее время выглядел удрученным, говорил мало и неохотно, на свадьбе выглядел явно подавленным, и все это расстроило Абу: неприятности по службе сопутствуют человеку всегда, но попасть в опалу к Саддаму − значит, оказаться над пропастью. Любое подозрение тирана, и ты − ничто, корчащийся в каменном мешке окровавленный сгусток страдания и стонов.

Сюда, в Эмираты, Абу летел, испытывая захватывающее чувство свободы, словно бежал из тюрьмы, и это тоже было своего рода предчувствием, как и то, что, руководствуясь неясным наитием, он взял с собой жену, и более того − уговорился со своим доверенным лицом о тайной связи и паролях, способных донести до него ситуацию на родине, когда он покинет ее.