Постояв немного, я уныло пошел прочь. Но мое внимание привлекли несколько человек, которые длиннющими шестами энергично шуровали в лунках. Подошел. И то, что увидел, показалось интересным. Ловили угрей, зимовавших в иле на глубине метров десять, К шесту крепится трезубец с широко расставленными зубьями, к которым на внутренние стороны припаяны тонкие, торчащие внутрь-вверх усики из сталистой проволоки. По два-три коротких усика на каждом зубе.

Широко расставив ноги, рыболов в разных направлениях загоняет шест в ил. Раз, другой, пятый. Затем вытаскивает его из проруби вместе с одним, а то и двумя небольшими угрями. Угорь не прокалывается, не уродуется Он как бы выдергивается из ила, застревая между усиками и зубом трезубца. Соскользнуть, к тому же полусонный, он не может, так как точка опоры получается всего одна, да и та минимальная. Обловив одно место, пробивают новую прорубь. Когда я подошел, у каждого рыболова в корзине извивалось по десятку угрей.

Из поездок по KНДР запомнился север страны. Раньше это были глухие окраины - сплошные леса, бездорожье. Там и сейчас можно услышать рев тигра, для которого наша

Уссурийская тайга - соседний район. В тот раз удалось побывать и даже половить на озере, которое можно было бы назвать "озером туманов". Плотный и молочно-белый, он образуется там каждое утро. И хотя ветра нет, от перепада температур туман постоянно клубится, создавая удивительные и самые причудливые образы. За короткое время можно увидеть отчетливые контуры прекрасных воздушных замков, садов, очертаний зверей и всего, что подскажет фантазия.

На озеро я пришел рано-рано. В гостинице, расположенной тут же, еще с вечера прихватил кусок ароматного ржаного хлеба для карасей, а их здесь, как мне сказали, много.