– Ты тоже ничего! Я даже рад…

Тут он заметил нехороший огонек в моих глазах и поспешно добавил:

– Я тебя люблю, Жень! Правда! Может, ты на полчасика в ванную сходишь? А то я тут… Вернее, мы с Венькой…

Я поняла, что мое присутствие в данный момент нежелательно, судя по растерянным лицам Веньки и Ромки, готовился какой-то сюрприз.

– Конечно, дорогой, как скажешь!

Чмокнув на ходу мужа и потрепав по загривку друга, я гордо удалилась. По-честному простояв под душем полчаса, я постаралась придать мыслям нужное направление и думать о предстоящем празднике. В голове то и дело мелькали ласковые слова, которые я намеревалась сказать мужу в этот радостный для нас обоих день. Раздался робкий стук в дверь.

– Жень, – позвал Ромка. – Можешь выходить.

– Да, милый, я сейчас!

Когда я вошла в спальню, чтобы одеться и предстать перед мужчинами в подобающем виде, слезы счастья горохом покатились по щекам. Вся кровать была буквально завалена, нет, устлана алыми розами. Поверх них аккуратно лежало мое свадебное платье. Как была, в махровом банном халате, я вылетела на кухню и повисла на шее у Алексеева.

– Женька, – смущенно бормотал муж в свободное от поцелуев время, – ну ты чего? Ты переодевайся – народ же ждет! А ревешь почему?

– Так ведь люблю я тебя, Ромочка! Так люблю, что слов не хватает! А реву от радости, что у меня есть ты, такой хороший! И Венька!

Алексеев с трудом оторвал меня от шеи, и только тут я заметила, что он тоже облачился в свой жениховский костюм. За прошедший год супружества Ромашка слегка раздался вширь, и костюмчик был ему заметно тесноват.

– А где Веник? – спросила я, последний раз хлюпнув носом.

– В комнате, – мотнул головой муж. – Говорю же, все только тебя ждут.