– Явилась? – широко улыбнулся Вениамин. – Ну, проходи…

Из кухни доносился запах свежеприготовленного мяса, причем именно так, как я люблю: в муке и с яйцом.

– Э-э, – преградил мне дорогу Веник, – ты бы не хотела переодеться, Жень? Ты ведь все в штанах и в штанах, понимаешь! Мы с Ромкой уж и забыли, как ты в платье выглядишь… Душ прими, маску какую-нибудь наложи… Побудь ты женщиной в конце концов, а?

Некстати вспомнилось, что еще сегодня утром я сидела в зеленой маске и воображала себя преемницей Нефертити. О том, что из этого вышло, думать не хотелось.

Вениамин подхватил сумки и прошествовал на кухню. Я уныло поплелась вслед за ним…

Возле плиты суетился Алексеев. На голове у него красовалась красная бандана, а могучий торс был обвязан фартучком легкомысленной расцветки. На столе, в высокой хрустальной вазе, источал неземной аромат букет темно-алых роз. Очень органично вписывалась в данный натюрморт и бутылка мартини. На столике возле плиты лежала старая, потрепанная жизнью кулинарная книга. Помнится, мама подарила мне ее на восемнадцатилетие. Родители лелеяли надежду, что в один прекрасный день я стану образцовой женой и не менее образцовой домохозяйкой. Кто же мог предвидеть, что все так получится и я стану далеко не лучшей женой и домохозяйкой, зато буду неплохо справляться с различного рода криминалом?

Завидев меня на кухне, Ромка сперва засмущался, но потом собрал все присущее ему мужество в кулак и заявил:

– Здравствуй, любимая!

Начало обнадеживало. Правда, супруг был еще не в курсе небольшого происшествия, приключившегося со мной. Ну да ничего! Придет Ульянов и все поправит.

– Привет, милый! – Я постаралась вложить в эти слова как можно больше теплоты и нежности. Нечего дорогому мужчине раньше времени нервы портить! – А ты все у плиты! Какой же ты у меня хороший!

Послышался звук падения чего-то тяжелого. Краем глаза я заметила, что Веник поспешно собирает с пола рассыпавшиеся продукты. Выражение лица у него при этом было, мягко говоря, удивленное. Алексеев озадаченно почесал бандану и заявил: