В Махачкале мы прожили несколько дней, и я, конечно, побывал в гостях у своего родного дяди. В прошлый приезд мы с мамой уже были у них, и потому я довольно быстро нашёл дом, в котором они живут. Ну и домище! В нём, кажется, уместился бы весь наш аул. Жить там, наверно, удобно. Ни тебе дымного очага — вместо него газовая плита, — и за водой не надо ходить. Но мне было бы скучновато. Ни коров, ни кур. Даже собаку толком негде держать. Води на поводке, как напоказ.

Когда я был в гостях у родственников, мои двоюродный брат Анвар рассказал про Аслана интересную историю.

Когда-то чабаны перегоняли овец на зимние пастбища несколько дней. Овцы дорогой тощали, чабаны уставали. А теперь, как только отары спускаются с гор, на станции Инчхи их грузят в товарные вагоны, и не успеешь оглянуться, они уже на пастбищах.

В прошлом году на этой станции как-то ранним утром начали погрузку отар дяди Мухтара. Суматоха, конечно, была страшная. Дядя Мухтар загонял овец в вагоны, овцы пугались поезда, толкались, блеяли, а Аслан, высунув язык от жары, лежал у вагона. Поезд тронулся, но Аслан продолжал лежать. Дядя Мухтар кликнул его, Аслан лениво поднялся; наверно, не понимал, что поезд — этот огромный дом — может вдруг поехать. И только когда вагон укатил, он побежал догонять. Вскочил на ступеньку, но не удержался и рухнул. Аслан помчался за уходящим вагоном, но поезд набирал скорость. Всё чаще стучали колёса. Дядя Мухтар смотрел на Аслана и не знал, что делать. Расстояние между ними увеличивалось, скоро собака стала чёрным пятнышком, а потом и совсем исчезла в дыму.

Поздно вечером поезд прибыл на станцию Кочубей — это на кутанах, — и дядя Мухтар, поручив отару другим чабанам, в ту же ночь отправился на поиски Аслана. Два дня искал, так и не нашёл. Не только дядя — все чабаны переживали, спрашивали везде и всюду, даже в газету дали объявление. Всё напрасно. Аслан исчез.