Центральный защитник Анатолий Масленкин. Толя дебютировал в сборной еще в 1955 году в матче с чемпионами мира – немцами. Но тогда третий номер был «намертво» закреплен за его тезкой и бывшим одноклубником Башашкиным. Об этом была даже знаменитая байка.

У Гастронома к футболистам подошли двое выпивох и спросили:

– Эй, мужики, кто Башашкиным будет? (то есть третьим).

– Ну, я, – ответил Башашкин.

– Тогда давай рупь.

Вот Масленкин и играл полузащитника, он даже забил свой единственный мяч за сборную в ворота немцев. И олимпийским чемпионом Мельбурна стал на этой позиции. Толя плохо слышал, и, как обычно бывает с такими людьми, у него острее были развиты другие качества – прекрасное видение поля, безошибочная интуиция. Кричать ему было бесполезно, потому что, во-первых, все равно не услышит, а во-вторых, он постоянно взглядом, как веером, окидывал поле и еще до приема заранее планировал развитие атаки. Как следствие, у него была блестящая передача, и он редко играл в отбой.

В памяти почему-то сохранились его туфли. Он даже зимой ходил в летних туфлях с дырочками. Еще было весело смотреть, как они в паре с Игорем Нетто играли в дурака. Оба серьезные, они и к этому делу подходили ответственно.

Как-то так сложилось, что в «Спартаке» Толе разрешали в день игры не делать зарядку. И такое к нему было уважение, что и в сборной Качалин сохранил ему эту привилегию. Всех, невзирая на титулы и звания, выгоняли на улицу, а Масленкин спал до девяти, просыпался и делал массаж. Доверяли тренеры Толе полностью, потому что не было игры, которую бы Масленкин запорол.

Правда, Никита любил рассказывать, что один раз в матче с «Торпедо» Масленкин не справился со Стрельцовым, и Николай Петрович Старостин упрекал его:

– Толя, как же так! Ты посмотри, как Хренов плотно играл с Симоняном! Он не дал Никите сыграть. А ты распустил Стрельцова, он что хотел, то и делал.