С этими словами медведь подвел меня к столу, где стоял здоровенный горшок для меда.

– Именно этот горшок, – торжественно сказал Винни, – нам и предстоит наполнить. А теперь, Пятак, загляните внутрь и посмотрите, что там на дне.

Я осторожно заглянул внутрь, поначалу ничего не увидел (голова после Конопляного Меда трещала так, что впору было повеситься, если бы у меня внезапно обнаружилась шея), но потом присмотрелся и вдруг в белой дымке увидел Кристофера Робина: он тихо спал в своей детской кроватке, улыбаясь во сне. Пух стоял рядом со мной, и на его лице было выражение глубокой нежности. Мы простояли так довольно долго, как вдруг медведь резким движением взял горшок и сказал, что нам уже пора выступать.

На полянке собралась толпа всякого зверья, которое должно было сопровождать нас к дереву с пчелами. Пух сказал, чтобы я перед ними выступил. После вчерашнего вечера терять было уже нечего, поэтому я вышел вперед и сказал:

– Стоит ли задумываться о сиюминутном, когда впереди – вечность! Убогую ментальность не спасет простая констатация факта того, что мировой эфир влияет на нас всеми своими метеоритными потоками. Разбудите свое сознание, позвольте ему разорвать стенки ваших убогих черепных коробок, и только тогда вы станете полностью свободными от этих мерзких каждодневных условностей. В вашем Космосе слишком много Эго. Взрывы метафизических эмоций не должны поддаваться никакой формальной логистике…

Говорю, а чувствую, что животные реагируют как-то вяло. Кролик голову на грудь свесил и чуть очки не уронил, Иа качается и уже просто с копыт слетает. Вдруг я почувствовал легкий толчок в спину, и на центр поляны выступил Винни-Пух.

– Зверье! – сказал медведь. – Дык… Эта… Пятак вон тут балабоны балабонит, что, дескать, сознание и все такое прочее. Оно, конечно, правильно и так далее, но нам, самцы, что нужно? Мед нам нужен! Сгущенка нужна, ведром колотить по подушке.