– Это помещение обходится мне в кругленькую сумму, – с достоинством ответил я, но, думаю, оно того стоит.

Джейкоб так и вытаращился на меня, будто не мог решить, шучу я или нет. Правда, лицо его при этом осталось совершенно непроницаемо. Наконец старик прочистил горло и прогрохотал:

– Полагаю, ты знаешь, кто я?

Он произнес эту фразу не совсем так, как Лизбет, но почти. Я кивнул.

– С твоим папашей мы были друзья.

Честно говоря, это была новость. Мой отец умер девять лет назад, но я отлично помнил, что он говорил о Джейкобе. «Друг» – не совсем то слово, которым отец называл Джейкоба Вандеверта. По-моему, в отношение этого человека он чаще всего использовал термин «подонок». Я вновь улыбнулся и кивнул.

– Отец много рассказывал о вас.

Джейкоб слегка склонил голову, как бы говоря: «Разумеется, рассказывал, еще бы!»

Я недоуменно молчал. Обычно к этому моменту можно поинтересоваться, что за дело привело посетителя в мою контору, но на сей раз цель визита была прозрачнее некуда. А я, понятное дело, не жаждал затевать дискуссию о манерах моего пса. С неприятностями можно не спешить, они все равно вас настигнут. Но Джейкоб не торопился вцепиться мне в глотку. Должно быть, растягивал удовольствие.

Старик обмяк в кресле и уставился в пол. Точнее, в развернутую «Пиджин-Форк газетт», валявшуюся на полу. Там же валялось еще с десяток газет и журналов. Я ожидал, что Джейкоб не преминет пройтись по поводу моей аккуратности, но вместо этого он протянул:

– Мне тебя настоятельно рекомендовали.

И тут я понял, почему он избегает встречаться со мной взглядом. Когда Джейкобу Вандеверту приходилось снисходить до комплиментов, это всегда повергало его в замешательство. Невероятным усилием я сдержал рвущееся наружу изумление. Когда тебя хвалят, как-то не принято выглядеть потрясенным.

– Да? – только и сказал я.