Прежде чем ответить, пришлось сделать глубокий вдох.

– Мои расценки не выходят за пределы разумного. В Луисвиле частные сыщики получают по сорок долларов в час и даже больше. И по меньшей мере триста долларов в день. Плюс накладные расходы.

Джейкоб гнусно ухмыльнулся:

– Разве наш городишко похож на Луисвиль, мой мальчик?

Если тебе стукнуло тридцать три, а тебя продолжают называть мальчиком, это может не понравиться. Однако я решил пропустить обращение мимо ушей. Стоит только начать раздражаться по всяким пустякам, и можно стать законченным брюзгой.

– Знаешь, малыш, что я сделаю? – милостиво сказал Джейкоб. – Я дам тебе сто долларов за день работы. А уж ты решай, брать или не брать.

Теперь наступил мой черед рассмеяться, хотя, если разобраться, смешного в этом было мало. Представляете, этот тип (давайте не будем забывать – самый богатый в нашей округе) торгуется из-за цены, когда речь идет о жизни его дочери. В такие моменты невольно почувствуешь себя не в своей тарелке.

Но не настолько, чтобы отказаться от торга.

– Сто долларов? Вы шутите? Тогда послушайте, что я сделаю! Я не возьму эти деньги!

Знаю, знаю. Кое-кто скажет, что я ничем не лучше Джейкоба, раз вступил в пререкания, когда на карту поставлена человеческая жизнь. Но прошу не забывать, что в тот момент я считал, что все это чей-то розыгрыш. А немного поторговаться о цене расследования невинного розыгрыша не казалось мне таким уж неуместным.

К тому же Джейкоб-то первым начал.

Старик вновь, словно бы невзначай, подошел к окну.

– И много у тебя сейчас клиентов, малыш?

Все понятно. Сто долларов в день – это на сотню больше нуля долларов в день. Но я не собирался позволять этому старикашке так просто меня подловить.

– Честно говоря, я сейчас очень занят. Мне придется отложить несколько дел, чтобы взяться за ваше.