Впрочем, собственность Джейкоба меня не слишком поразила. Я был наслышан о ее красоте. По-моему, каждый из 1511 жителей нашего городка хотя бы разок приехал сюда, чтобы полюбоваться на бетонное свидетельство скупердяйства Джейкоба Вандеверта.

Позади чуда архитектурной мысли высились гигантские обиталища представителей куриного племени. Своими серебристыми алюминиевыми крышами, ослепительно сверкавшими в лучах утреннего солнца, и блекло-коричневыми стенами с крошечными окошками эти строения напоминали казармы – куриные казармы для великой армии будущих бройлеров.

Джейкоб, видимо, не сомневался, что мне не терпится узнать численность его войск. Когда мы остановились перед входом в бетонную обувную коробку, он дернул головой в сторону куриных казарм и довольно пробурчал:

– С каждого я получаю по тридцать тысяч бройлеров. Всего их семь!

Я попытался сделать вид, что потрясен до глубины души.

– В самом деле?

Джейкоб еще раз величественно кивнул.

– В самом деле.

Мы вышли из машины, и тут уж я поразился без каких-либо усилий со своей стороны. Хотя куриные строения находились на приличном отдалении, в нос ударило чудесное амбре. Я быстро догадался, чем пахнет. Стоит хотя бы разок заглянуть в курятник, и вы уже никогда не забудете этот аммиачный аромат. Я с уважением глянул на Джейкоба. За свою жизнь я знал несколько человек, которые держали кур, но по части вони он превзошел их всех. Мой клиент, похоже, ничего не чувствовал. Да и в самом деле, если каждый божий день ты наслаждаешься одеколоном «Цып-цып», то в конце концов и он может приесться.

Я рысью поспешил к дверям, изо всех сил стараясь не дышать. Вдалеке, на вершине холма, торчал белый особняк Вандеверта. Наверное, до самой верхотуры запах не долетает, и это хорошо, а то такой пустяк, как одеколон «Цып-цып», может сказаться на цене вашей собственности. А Джейкоб, несколько поскупившись на птицефабрику, от души отыгрался на своем личном жилище. Оно выглядело так, словно сюда перенесли Белый дом – камешек за камешком, колонну за колонной.