Во втором круге из трех команд в полуфинал выходила одна. На этот раз с группой нам очень повезло. Мы играли с Бельгией и Польшей, а Италия, ставшая в результате чемпионом – с Бразилией и Аргентиной. С Бельгией наши сыграли вничью, но расклад был такой, что у поляков надо было выигрывать. Приготовившись увидеть, как впервые с 1966 года наши выходят в полуфинал, я сел, или, точнее, засел, перед стареньким дачным телевизором.

Это была одна из самых скучных игр, которые я когда-либо видел. Что-то вроде индийского кино, но без песен и знойных женщин. Было непонятно, кому же, черт возьми, в этом матче нужна ничья. После игры говорили, что наши сделали только один удар в створ ворот, но, по-моему, им слишком щедро посчитали. Это была самая настоящая приписка в духе так и не победившего социализма. Матч закончился ночью. Я был совершенно раздавлен. Если бы наши проиграли, было бы не так тяжело, но создавалось впечатление, что они вообще не играли, но почему-то вылетели из чемпионата.

А потом была самая великая игра всех времен и народов: полуфинал Франция – Германия 1982 года. Я очень болел за французов, но после четырех таймов и серии пенальти выиграли немцы. И все-таки я был не очень огорчен, потому что увидел великое ЗРЕЛИЩЕ. Я с тоской вспомнил игру СССР – Польша и тут вдруг отчетливо понял, что наши не выиграют никогда, не знаю почему, но не выиграют. Так зачем же я буду за них болеть, если шансов нет никаких? Зачем ждать и надеяться, когда все равно все закончится именно так? Смотреть чемпионат страны? Ту же самую тягомотину? А для чего?

Меня угнетала мысль, что я буду смотреть нечто столь заунывное, когда где-то в мире, закрытом для меня, происходит черт знает что. Кубковые матчи, как раньше? Смотреть, как наших бьют? Никаких склонностей к мазохизму за мной никогда не наблюдалось.