— Откуда мне знать? — удивился я. — Моисей и Илия продержались по сорок дней, ваши Мудрецы, должно быть, продержатся чуть меньше.

— Вот и не угадали, — продолжал он. — Ученейший человек на свете, божествен ным, почти богоподобный Парацельс утверждает, что водил знакомство со многими Мудрецами, у коих по двадцать лет маковой росинки во рту не было. Да и сам он, перед тем как отойти в царство премудрости, скипетр которого мы ему единодушно вручили, прожил долгие годы, подкрепляя себя лишь пылинкой солнечной квинтэссенции. А для того, чтобы простой человек мог, подобно ему, жить, не принимая пищи, достаточно лишь положить на живот щепоть земли, обработанной гномами, и менять ее, как только она высохнет. Так можно без малейшего труда продержаться сколь угодно долго без еды и питья; именно этим способом в течение полугода пользовался и сам правдивейший Парацельс.

Но всецелебная каббалистическая медицина избавляет нас и от многих других докучных обязанностей, навязанных природой невеждам. Мы едим лишь тогда, когда нам хочется; все излишки пищи незаметно испаряются из наших тел, так что нам не приходится испытывать стыда за свою телесность.

На этом граф умолк, ибо мы уже подошли к нашей карете и, усевшись в нее, отправились в соседнюю деревню, чтобы вкусить легкий обед, приличествующий поклонникам Философии.

Третий разговор

Отобедав, мы возвратились в лабиринт. Я пребывал в задумчивости, меня одолевала жалость к графу, чьи чудачества было не так-то просто уврачевать; посему я никак не мог отвлечься от того, что он сказал, хотя сделал бы это, будь у меня надежда тем самым вернуть ему хоть крупицу здравого смысла. Я стал мысленно перебирать события древности, стараясь припомнить такое, которое могло бы служить аргументом против его бредней, ибо он и слышать не хотел об истинах Церкви, заявляя, что держится древней религии своих отцов-Философов. Бесполезно было взывать к его здравому смыслу, спорить с ним: кто знает, что творится в голове у этих каббалистов!