Напротив «Скотч-клуба» остановился небольшой автобус, из которого высыпала шумная компания гуляк. Все девушки были в коротких платьицах, и одна из них, выходя из автобуса, так высоко обнажила бедра, что Таконес даже презрительно плюнул:
– Пута!
Малко прекрасно понимал, что ждать свою жертву здесь, в самом центре Каракаса, необычайно опасно: первая же патрульная машина могла обратить на них внимание, и тогда – катастрофа. Малко неожиданно поймал себя на мысли о том, что даже желает этого: тогда дело не дойдет до убийства...
Малко пошевелился, и сиденье заскрипело продавленными пружинами. Мендоза бросил на него взгляд из-под темных очков:
– Трусишь?
В его голосе угадывалась смесь презрения и злорадства.
– Нет, – ответил Малко. – Ногу отсидел. Ведь сколько уже ждем...
Мендоза пожал плечами:
– Чем больше пройдет времени, тем лучше. Он напьется и даже не успеет ничего сообразить. Ведь всего только час ночи.
С запада, со стороны церкви Сан Винсенте, потянулась вереница автомобилей. После мессы горожане спешили домой, за праздничный стол. Малко с тоской подумал о своем замке. Эх, оказаться бы сейчас в Лицене, рядом с Александрой, сидеть в ее любимом месте – в библиотеке, с бутылочкой «Дом Периньон» и банкой иранской икры...
А вместо этого его занесло на край света, и в тропическую рождественскую ночь ему предстояло убить человека, а затем, возможно, умереть самому.
Но главное заключалось в том, что австрийскому принцу Малко совершенно не хотелось убивать сеньора Орландо Леаля Гомеса, несмотря на его кошмарную манеру одеваться и на огромный вред, который он, похоже, нанес делу освободительной революции. Мысль об убийстве не давала Малко покоя. Он никогда не был способен на хладнокровное убийство. За многие годы работы в качестве внештатного агента ЦРУ его отношение к этому вопросу не изменилось: не так-то просто избавиться от принципов, унаследованных от благородных предков... Он по-прежнему ненавидел насилие и только по настоянию своих шефов из отдела планирования брал с собой на задания сверхплоский пистолет тридцать восьмого калибра, который держал сейчас в руке.