Вдоволь накупавшись, мы замирали над водой с удочками. Но мне почему-то не везло. Обычно я приносил домой только такую рыбешку, на которую мог польститься лишь кот Васька.

Не вышло из меня и охотника, хотя отец старался привить мне вкус к охоте. Вероятно, тут сыграл свою роль неприятный случай, едва не обернувшийся бедой для «того» мальчика. Как-то отец взял меня пострелять уток. Было оговорено, что мне разрешат пару раз выстрелить. И вот, вижу, отец протягивает двустволку:

– Стреляй! Только нажмешь один курок, вот этот. Понял?

Я кивнул и тут же забыл наказ отца. Неплотно прижав к себе приклад, я нажал на оба курка. Отдача была так сильна, что я вскрикнул от боли в плече и полетел в воду. Очевидно, я очень испугался, ибо забыл, как плавают, и пошел ко дну. Не будь рядом отца, дело могло бы кончиться плачевно.

Зато я с удовольствием присоединялся к отцу, когда надо было куда-нибудь поехать на велосипеде. Мы вдвоем уезжали надолго, колесили по незнакомым дорогам, и это было чудесно: казалось, что открываешь новый мир, что за каждым поворотом тебя ждет что-то интересное, такое, чего вовек не забыть.

Мы прожили в Куйбышеве шесть лет, до 1945 года. И вот именно в эти годы я начал постепенно увлекаться футболом.

Эта игра уже тогда все больше гипнотизировала мальчишек. Мы начинали понимать ее прелесть, но, безусловно, еще только смутно догадывались об истинном величии футбола. Да и где нам было догадаться, когда мячом служили консервные банки, а настоящее футбольное поле рисовалось только воображением. Впрочем, фантазия послушно приходила нам на помощь. Покорные ее воле, мы воображали себя спортсменами, властелинами мяча. И благодаря этому, наши «дикие» матчи приносили желанную радость.

Потом кто-то принес мяч. И сразу же все пошло по-иному. Дело запахло настоящей игрой, недостатка в «футболистах» не было. Однако избыток полевых игроков приводил к тому, что каждый из нас в отдельности в общем-то довольно редко мог всласть поиграть мячом.