Но москвичам было совершенно безразлично, кто в этот день в военной форме оказался на Красной площади. В любом человеке с погонами они видели участника самой тяжелой в истории войны, одного из славных победителей.

Команда ЦДКА, за которую стал играть Бобров, тоже относилась к победителям. Правда, ее игроки, за редким исключением, не были на переднем крае, но в самые тяжелые месяцы 41-го они охраняли наркомат обороны, Генеральный штаб. Футболистов ЦДКА на трибунах окрестили «командой лейтенантов». После окончания войны лишь Федотов имел звание капитана, остальные были младшими лейтенантами, как, например, Бобров, лейтенантами или старшими лейтенантами. Они играли в красных футболках со звездочкой, что нравилось вчерашнему воину.

Писатель Василий Аксенов вспоминал: «Самым, конечно, любимым был лейтенант Сева Бобров, который на футболе мог метров с двадцати, перевернувшись через себя, вбить «дулю» в «девяточку», ну, а на хоккее, заложив неповторимый вираж за воротами, влеплял шайбу вратарю прямо «под очко». Да и внешностью молодой человек обладал располагающей: бритый затылок, чубчик на лбу, квадратная, наша, русская ряшка, застенчиво-нахальная улыбочка: Сева такой!».

А когда закончился сезон, Боброва из «команды лейтенантов», завоевавшей Кубок СССР, откомандировали в команду московского «Динамо» – чемпионы СССР отправлялись на родину футбола.

Самый модный цвет в футболе

Духовный подъем победителей обязывал динамовцев выступить с честью. Но никто ничего конкретного не знал о будущих соперниках. Таинственным в то время представлялся весь зарубежный футбол, не только английский. Правда, первые контакты наших и зарубежных спортсменов начались уже в первые годы существования советского государства, но до войны мы встречались лишь с рабочими клубами. Иных соперников у нас и не могло быть, поскольку советских спортсменов не признавала ни одна из международных федераций. Любому спортсмену или клубу, который осмелился бы встретиться с нами, грозило строгое наказание вплоть до пожизненной дисквалификации.