«Кохо» отправила с Лафлерами в Москву двух сопровождающих. К тому же подоспел и представитель Спорткомитета с переводчиком. Так что высокие гости, конечно, не затерялись бы в Шереметьеве. И все-таки они были явно обрадованы, когда я к ним подошел. Супруга хоккеиста Лиз даже пошутила после того, как я вручил визитную карточку: «Пожалуй, впервые мы так рады встрече с прессой».

Временем Ги располагал, и мы смогли обстоятельно побеседовать…

– Мальчишки очень любят без конца бросать шайбу по воротам, – сказал он, – а нужно в первую очередь как следует кататься на коньках. Именно так я готовлю для большого хоккея своего трехлетнего сына Мартена, такую школу в раннем детстве посчастливилось пройти мне. Лет с пяти я гонял на коньках повсюду, где только находил лед, а лишь позже у меня появилась в руках клюшка. Потом шесть лет я играл в добротной юниорской команде «Квебек рэмпортс», где многому научился и одновременно был на виду у селекционеров «Монреаль канадиенс», куда перешел в двадцать лет.

Мое обычное место на правом краю, но если травмирован кто-то из моих партнеров – Шатт или Лемэр, то могу играть в центре и на левом фланге. Мои козыри – скорость, дриблинг, точные броски из любых положений, и поэтому в столкновения предпочитаю не вступать, хотя и не боюсь жесткой силовой опеки. Скажу откровенно, что «полицейские» – хоккеисты, которым некоторые тренеры поручают выключить из игры особо опасного форварда соперников, – не мои кумиры. Правда, в последнее время охотиться за мной стали меньше —публика этого не одобряет, а именно она платит деньги за билеты, и с ее мнением, если не хочешь стать банкротом, приходится считаться.

Каждый день, когда нет матчей, в полдень я час-два тренируюсь с командой и один. Но летом коньки и клюшка спрятаны далеко. Все-таки я делаю довольно дальние пробежки, играю в теннис, а иногда моя жена, в недавнем прошлом незаурядный мастер конного спорта, сажает меня на велосипед, сама мчится впереди, и я еле за ней поспеваю.