– Но его нигде нет!
– Советуем тщательней разобраться в своих семейных отношениях. Честь имеем.
На лице хозяйки налёт растерянности вперемежку с красными пятнами.
– Постойте… Вы что, не будете искать Мишу?
– Трудно искать негра в тёмной комнате, особенно когда он беззубый, – уверенно отвечает Георгий. – Где у вас дверь?
– Но… Но если он не вернётся? Что мне делать?
– Ещё раз сходить за пельменями. Всего доброго.
Возле стеклянной будки я притормаживаю, предложив разбудить консьержку и уточнить у неё про двадцать четвёртое число.
– Я тебя не узнаю, старина, – Георгий таращится на меня, как тренер на игрока, промазавшего с линии ворот. – Ты тоже поверил? Да это мой чек. Сигареты покупал.
– Да как раз это я понял, не лох, – парирую я. – На какие шиши ты такие дорогие сигареты куришь?
– У тёщи выманил. Сказал, приказ пришёл – патроны за свой счёт покупать. Червонец штука. Вот стоху отстегнула…
Мы выходим из подъезда, неспешно минуем двор и выходим на правительственную трассу, пролегающую в здешних местах.
– И на хрена ты бедную женщину в блудняк ввёл? – возвращаюсь я к недавним событиям.
– Реакцию хотел посмотреть. Лёгкий следственный эксперимент.
Узнаю друга. Это Жорин метод. Сегодняшний случай не самый крутой в его практике. В прошлом году в подъезде нашли пенсионера с пробитой головой и вывернутыми карманами. Пенсионера, увы, уже мёртвого. Следователь прокуратуры осмотрел место происшествия и поднялся в квартиру, дабы допросить внучку, с которой проживал старичок. Допрос протекал в комнате убиенного, где следак обратил внимание на клочок бумажки, валявшийся под столом. Развернув его, он прочёл надпись, сделанную корявым дедушкиным почерком: «В моей смерти прашу венить Лелю». Лелей звали внучку, которая тут же грохнулась со стула. Следователь был менее впечатлительным и оприходовал Лелю в ИВС на трое суток по подозрению в убийстве родного деда. В чем она и призналась на семьдесят первом часу пребывания в камере. Мочила, правда, не она, а бойфренд, молодой бездельник из соседнего двора. Мешал им дедушка дружить, занимая лишние десять квадратных метров. Ворчливый был, все работать заставлял, а пенсией не делился. Вот они и сговорились сжить его со свету. Но не получилось.