– Беспредел… Ты лучше меня знаешь, если идти на поводу у каждой буковки нашего потешного закона, хрен найдёшь даже штопаные носки, украденные с бельевой верёвки! Миссия невыполнима. У нас одни статьи взаимно исключают другие! Вот представь врача, к которому привозят тяжелораненого и говорят: «Спасай! Только у нас лекарств нет, а из инструментов одна лопата». Врач как может, но помощь окажет, даже лопатой, и никто его беспределыциком при этом не назовёт. Помер больной, не помер… А когда я вместо нормального инструмента беру лопату, все сразу вопят – беспредел, беспредел! Потом, над врачом никто не стоит, а у меня куча командиров и всем показатели подавай!

– Так шёл бы во врачи.

– Харизмой не вышел…

Судя по предыдущему демаршу напарника, «Мартини» в холодильнике Мудро-любовой было много. После маленькой порции спиртного Жора бичует язвы общества не так активно.

Но, если честно, сермяжная правда в сказанных им только что словах есть…

– Ты где успел надраться, харизма?

– А покойника надо помянуть? Я что, по-твоему, нехристь?

Покойник, вероятно, Мудролюбов. Жора заглядывается на едущую в иномарке девчонку и прекращает полемику.

– И чего ты с нашей Валерией Павлов ной собираешься делать? – Я возвращаю его к рабочей теме.

– Труп мужа надо искать. Без трупа даже не стоит пытаться колоть. Нет трупа – нет убийства. Но я знаю, где он.

– Брось ты! Откуда?!

– Я, в отличие от некоторых, не на хозяйкин халатик пялился, а квартирку внимательно осматривал. И кое-что выглядел.

– Ногу, что ль, отрезанную?

– Нет, не ногу… Там в ванной, в самом дальнем углу, мешок с цементом, а кафель на полу свежеукладенный. Швы новенькие, только застыли. И чистенькие, как после «Комета». Я, думаешь, только в бельё копался? Под кафелем труп. В полу. Зуб даю!

Голос напарника, несмотря на «Мартини», твёрд, как зрелый грецкий орех.