Прикрепив лодку к засевшему на мели плоту и развернув голенища болотников, я побрел по воде к спаду переката. Не особенно надеясь на успех, я не спешил пускать в дело спиннинг, поражаясь окружавшим меня великолепием: над рекой ни клочка тумана, воздух прозрачен, тепл и ласков, тепла и ласкова вода, незлобиво ворчание переката, покой и тишина во всем никакой суеты, никаких страстей.

Всходило солнце. Его заслоняли от меня высокие осокори, стоявшие выше по левому берегу. Солнечные лучи пронзили кроны деревьев, позолотили их листву и брызнули ярким светом на деревню Вереино, что раскинулась на высо-ком холме в полутора километрах ниже переката. Вид на деревню с реки и раньше привлекал мое внимание своей необычностью. Не было видно ни полей, ни леса, находившихся за деревней, она рисовалась на фоне неба силуэтами домов, надворных построек и высокой колокольни старинной белой церкви, окруженной тополями.

Пора было заняться и спиннингом, чтобы не упустить лучшее время утреннего клева, если он будет. Делаю несколько пробных забросов вблизи плота. Блесна проходит, не достигая глубины, начинавшейся над спадом переката, никого не соблазнив или ни кем не замеченная. Переместившись к середине реки и ближе к спаду, я заметил борозду и решил ее проверить. Где, как не в этой борозде, быть рыбе? Тут и быстринка и глубинка. Сделал прицельный заброс с расчетом, чтобы блесна прошла под самым спадом у начала борозды. Догадка моя подтвердилась: как только блесна достигла борозды, последовал желанный рывок. Я подсек. Борьба с рыбой была недолгой, но, как всегда, волнующей и радостной. Ею ока&ался окунь средних размеров. Отнес свой первый трофей в лодку и, чтобы не возвращаться, если будут другие, перекинул за спину кан и вернулся на прежнее место. А другие были. Окунь клевал бесхитростно, как пескарь: через два-три заброса - поклевка. Кроме окуней мне удалось подцепить в этой борозде и судака.