Они появлялись внезапно, точно материализовавшись из сумерек, большие черные собаки с лоснящейся шерстью, мощной грудью, крепкой канадской породы, сильные и надменные. Они бежали к воде, а рядом бежали их хозяева, спокойные в своей уверенности, что их собаки поведут себя так, как им назначено природой, – будут кидаться в воду и приносить брошенные палку или мяч.

Так все и происходило. Лабрадоры мчались к воде легким галопом, как мустанги в прерии, кидались в волны, – а волны бывали порой огромными, – бесстрашно плыли к цели и возвращались с мячом или палкой в зубах. Выйдя из воды, они отряхивались и стояли, ожидая команды, готовые снова повторить свой подвиг. Они не играли с другими собаками или с людьми, просто не замечали их. Не отрывая глаз от хозяина, следили за тем, куда он бросит предназначенный для апортирования предмет.

Нешуточное дело – упорная работа по выведению породы на протяжении многих поколений. Ее итогом стали присущие этим рабочим собакам навыки, их бесстрашие и преданность.

Джулиус и Стэнли следили за лабрадорами так же внимательно, как и я, видимо, тоже очарованные этими необычными животными. Сначала я надеялся, что их вид пробудит в моих собаках какую-то дремлющую ДНК или древние инстинкты. Ничего подобного. Большей частью они наслаждались зрелищем, как наслаждается им посетитель цирка, без малейшего желания самому очутиться на арене.

Здесь, на берегу океана, невольно начинаешь думать о происхождении этих собак. Есть что-то особенно привлекательное в том, как они работают, в их сосредоточенности и решительности, в их тесной связи с хозяином. Это один из примеров счастливого содружества в долгой, часто печальной истории общения человека с животными.

Мощный прибой и буруны лабрадоров не пугали. Они одолевали волны неустрашимо, иногда принимали на себя их сильный удар, но неизменно возвращались с добычей. Казалось, собаки способны заниматься этим бесконечно.