Загнав Джулиуса и Стэнли во двор, где они уселись, с удивлением взирая на весь этот переполох, я рванул вслед за Девоном с поводком в одной руке и совком в другой. Подбегая к школе, запыхавшийся и потный, я услышал доносившиеся оттуда крики и автомобильные гудки.

Возле школы только что остановился автобус, на котором привезли в школу детей. Припав к земле, Девон бешено лаял на него и кусал шины – пытался пасти. «Нет, нет Девон, – закричал я. – Нельзя! Это же не овца, не овца!» Не успели еще мои слова растаять в воздухе, как я осознал, насколько они нелепы. Однако никто не обратил на меня никакого внимания и меньше всех, конечно, Девон.

Водитель автобуса кричал что-то и жал на клаксон. Родители учеников возмущенно галдели. Девон был занят шинами и отвлекаться не собирался.

Трудно было надеяться, что нам удастся ускользнуть отсюда безнаказанно. Но удирать следовало как можно быстрей. Я подбежал к Девону и крикнул: «Стоять!» Он все еще лаял. Тогда я шлепнул его, чтобы привести в чувство, он замолк. Однако в глазах его читалось веселое возбуждение, – он явно приглашал меня принять участие. Впервые я видел его таким счастливым; даже уши его, наконец-то, приподнялись. Прошло некоторое время, прежде чем он понял, что я его веселья вовсе не разделяю.

Пристегнув поводок, я потащил его прочь, выкрикивая на ходу извинения всем толпящимся вокруг – водителю автобуса, ученикам, родителям, просто зевакам. «Это пастушья собака, овчарка», – пытался я объяснять. – Еще молодая, неопытная. Он думал, что работает – собирает скот в стадо – и принял автобус за большую толстую глупую овцу». Твердя все это, я старался улыбаться как можно более дружелюбно.

Удалялись мы с подчеркнуто небрежным видом, завернули за угол и остановились в небольшом сквере. Всю дорогу до сквера, я, вне себя от злости, грубо дергал поводок Девона… но вдруг мне стало его страшно жаль, – он опять выглядел таким несчастным и забитым. Я сел на скамью. Девон уселся рядом, тяжело дыша и, очевидно, чувствуя себя виноватым. Уши его снова повисли. Как будто его только что чуть не убили.