В моей наскоро вырабатываемой стратегии (ее цель – установить между нами связь, которая позволила бы мне приступить к настоящей дрессировке) определенная роль отводилась и щетке. Я где-то прочел, что бордер-колли любят, когда их расчесывают.

Однажды утром, пока лабрадоры, удобно устроившись во дворе, наслаждались своей сдобренной арахисовым маслом жвачкой, мы с Девоном отправились в соседний парк. Нашли скамейку в укромном уголке – ни детей, ни других собак, ничего, что бы нас отвлекало. Я предложил Девону печенье, но он отказался. Тогда я сел на скамейку, достал из кармана щетку с металлическими зубьями и внимательно его оглядел. Потом нагнулся и стал водить щеткой по его спине, по ляжкам, по груди. Казалось, он почти расслабился. Хвост его медленно задвигался. Впервые мне послышалось что-то похожее на вздох удовлетворения. Девону понравилось моя забота о нем.

Я получил доказательство, что мой пес вовсе не дикое существо, напротив, в этом клубке нервов и неистощимой энергии таится ласковая нежная душа. Уже через пару дней он, после расчесывания, положил мне лапы на плечи, как бы обнял меня. Я в ответ обнял его: «Все хорошо, приятель». И повторял это снова и снова, в надежде, что повторение заставит его поверить мне. «Все теперь хорошо!»

Вскоре уже можно было сказать: «Девон, пошли расчесываться». Он бросал взгляд на щетку и устремлялся к задней двери, отлично понимая, куда мы собрались идти.

По пути в парк – я обратил на это внимание – он теперь не кружил, не носился, никого не «пас», а шел рядом со мной. Было видно, как он собой доволен, возможно потому, что нашел, наконец, способ подобраться к хозяину.

В такие моменты я явственно ощущал, как в нас пробивались первые ростки привязанности друг к другу. Девон чувствовал мою заботу и ценил ее. Я же, который имел бы пятнадцать детей, если бы позволяло здоровье (и если бы женился на богатой наследнице), любил о ком-нибудь заботиться.