Высокая металлическая ограда тянулась параллельно улице метров на сто. Девон, оглушительно лая, добегал до ее конца и, описав большую дугу, возвращался ко мне. Ничто не могло удержать или отвлечь его на этом пути. Он не желал останавливаться, хотя под конец бежал уже из последних сил, высунув язык.
После доброго десятка таких пробежек шерсть вокруг его пасти была облеплена слюной, а грудь тяжело вздымалась. Однако он прямо-таки улыбался удовлетворенно и успокоено, как бы впадая в своего рода транс. И даже подремывал потом в нашем внутреннем дворике на весеннем солнышке, как это делали лабрадоры.
Водители машин, городские рабочие, дети, владельцы других собак подходили взглянуть на него. Иногда по вечерам возле нас собиралась целая стайка ребятишек «поглядеть на собаку, которая так быстро бегает». Один из них предложил для него даже новую кличку – «Быстрый» – а для проверки его достижений принес секундомер.
Джулиус и Стэнли с удовольствием нас сопровождали. По пути они все обнюхивали, пользовались случаем лизнуть подвернувшихся детишек, получали в ответ дружеские похлопывания и объятия, а потом дремали, растянувшись на траве, и клонившееся к закату солнце грело их белые спины. Стэнли не видел повода куда-нибудь бросаться, если туда не летел мяч. Джулиус вообще никогда не находил для этого достойного повода.
Однако Девон сразу оценил наше новое занятие и полюбил его, как любил всякую работу. Оставаясь внутри ограды, он мог вполне удовлетворять свои пастушьи инстинкты, не подвергая опасности никого, в том числе и себя. Я же получил возможность лишний раз убедиться, насколько он умен.