Пес моментально сообразил, что гоняться за своей «добычей» он может здесь, в парке, и нигде больше. А раз так – нигде больше он уже и не пытался.

Эта «работа» ознаменовала прорыв в наших отношениях. Она укрепляла уже возникшую между нами связь тем, что Девон реагировал на мои, хоть и неумелые, но оказавшиеся вполне эффективными сигналы. Она давала выход его огромной, потенциально взрывной энергии. Было изобретено нечто новое – «работа» для пастушьей собаки в городских условиях. Конечно, это не для обложек журналов, посвященных бордер-колли, не для канала Дискавери. Но главное – это срабатывало.

Владельцы питомников бордер-колли постоянно жалуются на чрезмерное одомашнивание этих собак, вытравливающее рабочие качества, за которые их всегда ценили. Мне не хотелось быть в этом повинным; я стремился найти для такой собаки целый ряд дел, способных без всяких овец удовлетворять ее инстинкты.

Правда, для этого требовалось много времени и сил, а вот их как раз могло не хватить. Девон пробыл у нас всего одну неделю, а я уже был совершенно измотан, – гулять приходилось в четыре раза больше и в темпе, впятеро более быстром, чем до его появления. Установившееся между моей работой, моими лабрадорами и всем моим бытом равновесие было нарушено. Мне бы следовало уделять внимание дрессировке Девона, я по сути к ней еще и не приступал. Вообще у меня не было уверенности, что эта собака именно для нас, что она будет счастлива здесь, наконец, что сам я соответствую стоящей передо мной задаче.

Два прожитых года превратили Девона в неудачника с издерганными нервами. Сколько времени потребуется ему на восстановление? Да и возможно ли оно?

Пришло время отправляться в горы, в мою хижину, где собаки и впрямь смогут пожить на свободе: Джулиус получит шанс подняться на новую ступень в своем собачьем дзен-созерцании, Стэнли в безудержном веселье станет бросаться за мячом в озеро или в ручей. Там мы, все четверо, насладимся жизнью в своей мужской компании.