По утрам ни одна из собак не шевелилась до тех пор, пока не просыпался я. Затем обе проскальзывали ко мне в постель для утренних приветствий. Когда я уже одетый сидел за кухонным столом, они чинно сидели рядом, не сводя глаз со своих мисок, как бы в надежде наколдовать себе чего-нибудь вкусненького.

После завтрака нас ожидала неторопливая прогулка по нашему пригороду, во время которой Джулиус и Стэнли придирчиво инспектировали все известные им места. Некоторые камни и кустарники они тщательнейшим образом обнюхивали, медленно и обстоятельно, – единственно в этом деле не допускалось никаких компромиссов. Ничто не могло заставить их спешить; обследовался каждый миллиметр коры очередного кустика до тех пор, пока проверяющий не бывал полностью удовлетворен. Мог пробежать мимо кролик (а иногда и пробегал!), но даже это событие их не отвлекало.

В течение примерно получаса собаки не спеша следовали за мной и вели себя при этом так безупречно, что я мог спокойно обдумывать предстоящий день, размышлять над тем, что и как буду писать. Нарушали спокойствие этого шествия только встречавшиеся многочисленные друзья и поклонники моих собак.

Хотя лабрадоры числятся охотничьими собаками, мои ненавидели дождь и снег. Они обычно мчались к какому-нибудь дереву, чтобы хоть на минуту укрыться, но тут же поспешно возвращались назад.

После прогулки для меня наступало время работы. Но сначала я готовил для каждой собаки жвачку – смазывал ее арахисовым маслом. Джулиус и Стэнли уносили эту свою добычу на задний двор и здесь неторопливо грызли. Теперь им, усталым, требовался длительный отдых.

В хорошую погоду Джулиус и Стэнли обычно дремали во дворе, только изредка вставая, чтобы облаять пробегавших мимо чужих собак, но по большей части пренебрегали и этим.