«Вы недооцениваете себя, – сказала она, наконец. – У вас получится».

Дин считала, что некоторые проблемы Девона связаны с его провалом на соревнованиях служебных собак. Тогда он выглядел недовольным, пожалуй даже злился; крайне неохотно выполнял команды. Если незнакомый человек начнет его дрессировать, толку не будет. Нет смысла приглашать Ральфа для укрощения столь непокорного зверя. Придется это делать мне.

Если Девон признает в вас вожака, он перевернется на спину и подставит вам свой живот. Это собачья поза покорности. Если он сделает это, вы выиграли. Если же нет…

Я купил более короткий поводок и два строгих ошейника – один, чтобы надевать на него, другой, чтобы пугать его во время дрессировки «металлическим» звуком, если понадобится.

Мне пришлось изменить свой рабочий график, дабы иметь возможность сосредоточиться на нашем противостоянии.

Девон, как видно, чувствовал, что нам предстоит сражение, и не собирался сдаваться. Мы с ним, каждый по-своему, были верны собственной природе. Конечно, и он мог уступить, и я – свернуть с намеченного пути. Но мне почему-то казалось, что этого не произойдет. Мы оба готовились к бою.

Когда приходило время идти на прогулку, Девон мчался впереди, толчком распахивал дверь, а иногда выскакивал наружу – он рвался бросить вызов прохожим или другим собакам. Он устремлялся за автобусами и грузовиками, едва не вырывая у меня из рук поводок, а я с трудом ковылял за ним со своей больной лодыжкой. Команды «сидеть!», «лежать!», «жди!», которые он уже начинал усваивать, теперь выполнялись не всегда.

Чем настойчивей становился я, тем непослушнее – он. Дин точно определила ситуацию: столкнулись две воли и одержать победу должен был более упорный и терпеливый. Я не считал, что победил Девона в первом раунде, но во втором у меня имелось преимущество.