Она опускает ресницы, чтобы погасить вспыхнувшую во взгляде неприязнь.

- Не понимаю зачем в таком случае вам я?

- Хочу знать еще больше.

Она морщится, как от зубной боли, но отчасти удовлетворяет мое любопытство.

- Мужчины ревнивы и Станислав Иванович не исключение. Он выпил лишнего с ним это случается и когда вернулся... Бог знает, что пришло ему в голову. Придрался к зажигалке, стал упрекать меня в неверности. Ему, видите ли, показалось, что эту вещь оставил в нашем купе Рубин - так кажется вы его называли. Станислав Иванович начал фантазировать будто он, Рубин, приходил ко мне ну и так далее...

- Скажите подобные сцены имели место раньше?

- Станислав Иванович, - она упорно называет мужа по имени и отчеству, - ревнив сверх меры, но столь строгого объяснения я не припомню. - Татьяна Николаевна меняет наклон головы, и я вижу мелкую сетку морщин у переносицы искусно скрытую слоем косметики. - Он говорил всякие гадости и вообще... не заставляйте меня повторять этот бред.

- В котором часу ушел из купе ваш муж?

- В начале десятого. Как раз в то время, когда в соседнем купе находился грузин.

- А почему вы думаете, что вторым был грузин?

- Один из них говорил с сильным акцентом.

- Как долго это продолжалось?

- Несколько минут. Я легла спать и заснула. Проснулась уже около одиннадцати.

- Значит, между девятью и десятью вечера Виталий Рубин к вам в купе не заходил?

- Нет, - твердо отвечает она.

Поблагодарив Татьяну Николаевну я еще несколько минут сижу молча переваривая все, что услышал. Потом прошу Гаврилыча открыть мне свободное купе и позвать Тенгиза.

- Из четвертого? - уточняет он - Сей момент. Через минуту ко мне заходит полный мужчина в майке с мультипликационным волком на груди и в спортивных трикотажных брюках. Его загорелое лицо добродушно, слегка заспанно, а губы, растянутые в улыбке обнажают ослепительно белые зубы.