- Ваша фамилия? - спрашиваю я.

- Зачем слушай, фамилия? - удивляется он. - Тенгиз меня зовут. Я тебе без фамилии все скажу. Надо будет - всю ночь буду рассказывать.

Я беру протянутый им паспорт.

- Скажите Чаурия, а вы ссорились с пассажиром из восьмого купе?

- Виталием, да? - Он грузно опускается на противоположную полку пожимает плечами, отчего волк на его груди строит мне уморительную гримасу. - Знал что спросишь. Ругались мы да, ругались. Как мы могли не ругаться? Играли в карты, понимаешь, а он спекулянтом называет. За что?! Я не вор, свои фрукты везу не чужие. А он говорит: "Миллион с трудового народа сдирать едешь". Какой миллион?! Какой сдирать?! Своими руками копаю своими руками ращу, какой слушай спекулянт, а?!! Я и есть трудовой народ понимаешь? Два мешка мандарин везу - у меня справка сельсовета есть. Я честный колхозник! Чаурию каждый знает он не спекулянт!

- Этот разговор был во время игры?

- Да.

- А что вы делали после?

- Что делал? Ничего не делал. Чай пил.

- В восьмое купе заходили?

Стыдливо потупив взор, Чаурия подтверждает.

- Да слушай заходил. А ты бы не зашел?! Объяснить человеку надо? Справку сельсовета показать надо? Дорогой, говорю, зачем обижаешь? Зачем спекулянтом называешь? Я не спекулянт, я колхозник! У меня справка есть, свои фрукты везу не чужие.

- И чем закончился ваш разговор?

- Извинился, - небрежно отвечает Тенгиз. - Сказал что неправ был.

- В котором часу это происходило?

- Может, в девять, может позже. Я ушел от него, а он в седьмое купе пошел.

- К Жоховой.

- Откуда я знаю к Жоховой не к Жоховой! Кто такой Жохова? Муж и жена там едут Родион едет. Виталий зашел туда, а я пошел к себе чай пить. Потом в ресторан пошел кушать захотел. Пришел оттуда, не успел спать лечь, как закричал кто-то. Выскочил я, а тут такое творится!

- Получается, что после девяти вы Рубина не видели?