- Итак, Родион Романович? Меня интересует, при каких обстоятельствах произошла ваша ссора с Виталием Рубиным.

- С усопшим? - уточняет Лисневский и чешет висок длинным ногтем указательного пальца. - Собственно, ссора ли это? Он действительно вел себя вызывающе. Оскорбил Тенгиза, назвал меня мошенником, но, согласитесь, не вызывать же мне его на дуэль, а драться по такому поводу интеллигентному человеку просто глупо. К тому же мы с ним в разных весовых категориях.

- Так и не выяснили отношений?

- После игры я его не видел. Вас, кажется, интересует именно это? В девять я вернулся к себе в купе. Там застал семейную сцену. Я, признаться, не любитель острых ощущений, поэтому попросил проводника перевести меня в свободное купе, что он и сделал. Милейший человек. Далее: я перешел во второе купе, побаловался чайком и лег спать.

- В котором часу баловались?

- Увы, не засек. - Он разводит руками. - Не имею привычки.

- Когда проводник убирал стаканы, вы уже спали?

- Ах да, совсем упустил. После чая я решил совершить нечто вроде вечернего моциона. Зашел к проводнику, поболтал с ним, так сказать, на вольные темы, а уж потом пошел к себе.

- Рубина, конечно, не видели?

- Только мельком. - Лисневский изящным щелчком сбивает невидимую пылинку с лацкана пиджака. - Он направлялся к себе, но, откровенно говоря, у меня не было ни малейшего желания общаться с этим типом.

- Кто, кроме вас, играл в карты?

- Рубин, Эрих и Тенгиз.

- А кто присутствовал при этом?

- Квасков и мой сосед Жохов.

- В каком купе едет Квасков?

- Володя? В пятом

- Скажите, Родион Романович, почему вы не пошли вместе со всеми в ресторан?

- Я, знаете ли, поиздержался за время отпуска. В настоящее время, что называется, стеснен в средствах.

- Понятно. Ну, а в период между десятью и одиннадцатью никуда из купе не отлучались?