И надо сказать, он перестал навещать меня в подпитии. Вообще-то, по сравнению с другими, он редко прикладывался к бутылке, пожалуй лишь в праздники.

Наверное, Логинов в конце концов и смирился бы, что его пес стал жить на два дома, но скоро случилось такое, что наша дружба с Тобиком безвозвратно лопнула. Причем самым неожиданным образом. И обида его оказалась столь глубока, что мы теперь с ним совсем чужие. Он не видит меня в упор. И сколько бы я ни звал его, он даже не смотрит в мою сторону. И ни ногой ко мне. Когда я пишу эти строки, Тобик стоит у забора своего дома и задумчиво смотрит вдаль, туда, где на бугре возвышаются огромные сосны, спина его прогнулась, хвост завился кольцом. Что там видит Тобик, я не знаю: на бугре пустынно. И на дороге никого нет. Я высовываюсь в окно и ласково зову: «Тобик, Тобик!» Хотя бы голову, чертенок, повернул, кашлянул бы разок — ничего подобного! Стоит как памятник, отлитый из чугуна, и смотрит на песчаную дорогу, над которой плывут, чуть не задевая верхушки сосен, белые кучные облака.

Причиной нашей столь серьезной размолвки с Тобиком стал черный терьер Варден.

2. Варден

Мое детство и юность прошли в городе Великие Луки, поэтому когда я решил купить дом, то сразу подумал об этой местности. Дом я нашел всего в пятидесяти километрах от города. Места мне были знакомы, бывал в Опухликах мальчишкой, да и юношей на своем зеленом мотоцикле забирался я на здешние, когда-то богатые озера. Деревня Холмы мне понравилась. Дом был небольшой: кухня с русской печью и комната, потом я пристроил веранду.