Как на грех, я на лугу отпустил с поводка Вардена, а тут появился на тропинке Коваль со своей собачонкой. Варден бросился к ним, завизжавшая собака забилась хозяину в ноги, а тот стал как вкопанный, побелел весь, рот его открывался и закрывался, но слов я не слышал. Вардена я перехватил, он даже не успел схватить собаку, но Коваль, обретя дар речи, сварливо заявил, что застрелит этого черного дьявола. Жили себе, и вот появилось чудище, теперь не пройти мимо, бросается на всех как бешеный…

Я спокойно заметил Ковалю, что ничего не произошло, а мужчине панически бояться собак не следует, они чувствуют это и могут броситься…

Встреча с коровами для меня и Вардена чуть было не кончилась трагически. Я возвращался с ним из леса, Варден был на поводке. Когда мы вышли к пионерлагерю, я увидел местное стадо коров, штук десять. Коровы здесь ухоженные, упитанные, травы кругом вдоволь, молоко славилось на всю окрестность. Принесет сосед литровую банку, а через час-два уже с палец толщиной отстоятся сливки. Да и сметаны такой, как здесь, в городе на колхозном рынке не увидишь.

Я спокойно шел по дороге к своему дому, как вдруг услышал испуганный возглас мальчишки-пастуха. Оглянувшись, я увидел, как все стадо дружно устремилось на нас с Варденом. Нагнув рога, коровы тяжело сотрясали копытами землю. И в их молчаливом беге было что-то грозное и неотвратимое, как рок. Я стал кричать на них, размахивать руками, пастушонок хлестал по крутым бокам хворостиной, но коровы ничего не замечали, кроме черного лохматого чудища, которого они наверняка приняли за дикого и опасного зверя. И тут сработал их коллективный инстинкт: догнать, забодать, растоптать… Так они лавиной могут катиться на волка или медведя, решившихся напасть на теленка, и горе хищнику, если он не успеет скрыться. Мне надо было бы спустить Вардена с поводка, он тогда лучше бы сориентировался, что делать, но я стремглав мчался к спасительной калитке и тащил его за собой.