Истинный боец, почувствовав серьезную опасность, Варден хотел защититься и, по-видимому, защитить меня, но я волок его к дому. Первая же догнавшая нас корова поддела его на рога и перевернула, я слышал, как Варден огрызнулся. За своей спиной я слышал тяжелое молочное дыхание, а совсем рядом маячила черная морда с выпуклыми и печальными, даже в этот напряженный момент, глазами. Не знаю, забодали бы меня коровы или нет, но Вардену уж точно пришлось бы туго. Этот пес не привык отступать, но и справиться с этой тяжеловесной и рогатой компанией, настроенной так воинственно, он не смог бы. Когда его второй раз под зад поддали рогами, я наконец добежал до калитки, отворил ее, втащил огрызающегося взъерошенного Вардена и снова быстро закрыл. Десять дымящихся широких черных носов с крупными раздувающимися ноздрями прижались к вздрагивающим жердинам и с шумом втягивали воздух. Если бы коровы чуть поднажали, забор бы опрокинулся. Но тут уже спешил на помощь с палкой в руках сосед Константин Константинович.

Коров отогнали, но они долго оглядывались на мой дом и протяжно мычали. Кстати, одна из них снова подошла к забору. Варден с этой стороны стал обнюхивать ее. Так они стояли друг против друга, разделенные тонкой оградой, и шумно втягивали воздух, касаясь один другого носами. У Вардена был такой же широкий влажный черный нос, только чуть поменьше. Не знаю, что думала корова, обнюхивая Вардена, — может, у нее недавно отобрали теленка, — только никакой враждебности она не проявляла. Да и Варден с удовольствием втягивал в себя молочный запах и даже лизнул буренку в нос. Потом эта черная с белыми отметинами молодая корова не раз подходила к калитке и нежным мычанием вызывала на свидание Вардена. Если тот не был на цепи, тотчас прибегал, и снова начиналось обстоятельное обнюхивание и тяжкие обоюдные вздохи. Другие коровы не вели себя так.

Правда, после этого кросса по пересеченной местности я старался больше не встречаться с коровами, когда со мной был Варден.