— Ну что, достукался? Так тебе и надо!

Клацнула ключом, и юркнула в дом.

Наступила ночь. В тёмном, продуваемом ветром подъезде стояла гулкая тишина. Собрав последние силы, колли пополз вниз. Бешено колотилось сердце, было трудно дышать. Он несколько раз терял сознание и падал. Когда приходил в себя снова полз. Полз прочь от жестоких людей, которым он со щенячьей поры отдал свое доброе сердце…

Сил хватило доползти лишь до валуна в проходе между домами. Измученным телом, колли привалился к стылому камню, положил на трясущиеся передние лапы окровавленную морду и замер.

Начался бред. В воспаленном мозгу, словно в детском калейдоскопе, хаотически менялись картинки из его долгой собачьей жизни. Он то радостно повизгивал, то жалобно скулил, то начинал грозно рычать. Потом бред прошел, и он забылся. Проснулся, когда уже рассвело. Дождь и порывистый ветер сбивали с деревьев последнюю листву. Вокруг не было ни души.

— Ещё рано, — подумал колли. — Скоро встанут хозяева. Наверняка они забыли вчерашнюю злобу и придут за мной.

…Но за ним никто не пришел.

Замельтешил народ. Взрослые, суетливо пробегали мимо, стыдливо отворачиваясь. Дети ненадолго останавливались поодаль, о чём-то шептались. Девочки плакали.

Чуткой собачьей душой пёс понял, что ждать и надеяться не стоит, что свои последние дни он доживёт возле этого камня…

…Солнце показалось из-за туч, а ветер немного утих. Стало теплее. Две старушки подсели рядом. Поставили перед ним миску тёплого супа и плошку воды:

— Ешь милый! — ласково приговаривали они.

Колли попытался поесть, но не смог. Подошли ещё какие-то люди. Все возмущались. Кто-то принёс старую флотскую шинель и заботливо укрыл его. Кто-то из большого куска полиэтилена смастерил над ним некое подобие палатки.