Ехали они как-то с Юрой на рынок и вдруг, возле оживленного перекрёстка Наташа увидела афгана.

— Останови! Смотри, какой шикарный афган.

— Здесь нельзя останавливаться. Ты же знаешь, а потом, он наверняка, чей-то. Стоит и ждёт хозяина, — попытался образумить Наталью Юра.

— Ну, пожалуйста, останови, где можно. Я хочу на него посмотреть, — взмолилась Наташа.

— Ну, хорошо, свернём за угол, там я припаркуюсь. Ты только быстро и без глупостей. Посмотри на своего афгана и назад. Время поджимает. Мне через час нужно быть в офисе.

— Я секунду, я мигом, — обрадовано засуетилась она.

Сквозь встречный поток людей, Наташа спешила на эту неожиданную встречу, как на первое свидание.

— Только бы не убежал. Только бы не убежал, — словно заклинание твердила она, переходя почти на бег.

Афган был на месте, но не один. Рядом с ним сидел огромный, грязно — рыжий дворовый пёс. Они с любопытством наблюдали за мельтешившими людьми. Наташа решительно направилась к этой парочке. Псы вежливо посторонились, пропуская её между собой.

— Кто ж ты будешь? Почему ты здесь один? Где твой хозяин? — обратилась Наташа к афгану.

Дворняга встал, деликатно отошел на пару шагов и улёгся, положив исполосованную шрамами морду, на вытянутые передние лапы. Афган своей позы не изменил. Он едва косил взглядом в её сторону. Ему было месяцев восемь-десять. Во всём облике еще видна была щенячья угловатость. Выглядел он довольно прилично. Дал себя погладить. Наташа взяла пса за ошейник. Бирки, на которой обычно гравируют имя, и адрес собаки, на ошейнике не было. Стала оглядываться по сторонам, ища хозяина или хозяйку пса, но люди безразлично проходили мимо. На углу, увидела бабушек цветочниц. Оставив собак, направилась к ним. Но старушки мало, что прояснили. Они лишь сообщили, что пёс вот уже второй день появляется на этом месте около полудня, сидит часов до шести вечера, а потом куда-то убегает. Наташа вернулась к собакам. Решение созрело мгновенно: