Сквозь некрепкий сон, Малахов услышал всплеск упавшего за борт чего-то тяжелого, пьяный смех и топот по скрипучей сходне.

— Соседи веселятся, — решил он и повернулся лицом к переборке.

Но поспать не пришлось.

— Дядя Дима, за бортом тонет собака! — взволнованно прокричал Костя в проем входного люка.

— Что ты паникуешь? Какая собака? — недовольно начал было отчитывать племянника капитан.

— Ничего я не паникую, — огрызнулся Костя, — пьяные кретины с соседней яхты сбросили в воду собаку, а сами ушли.

Малахов выскочил в кокпит и увидел у борта барахтающегося черного дога. Тот ошалело скреб передними лапами о яхту то, погружаясь в воду с головой, то, с усилием всплывая на поверхность.

Прямо в шортах и в майке капитан бросился за борт. Вода ещё не прогрелась и крапивой обожгла тело. Подплыл к догу, погладил. В тёмных глазах собаки был ужас. Взял пса за ошейник. Тот в страхе прильнул к Малахову и стал громоздить передние лапы на плечи. В какой-то момент оба ушли под воду. С трудом, высвободившись от объятий обезумевшего пса, Малахов завел одну руку ему под грудь, а другой потихоньку начал разворачиваться сторону пирса. Дог заупрямился, вывернулся и опять начал панически молотить передними лапами по воде. Пришлось залепить ему оплеуху. С грехом пополам, подплыли к пирсу. Пока Малахов прикидывал, как лучше переправить пса на берег, тот обмяк и повис у него на руках. Дыхание стало прерывистым и тяжелым.

— Костик! Срочно аптечку и кусок прочной веревки! — крикнул он, поддерживая на плаву теряющего сознание дога.

Брошенный конец закрепил за ошейник. Приказал юнге потихоньку его выбирать, а сам, поднырнув, взвалил собаку на загривок, ухватился руками за сваи пирса, и начал медленно распрямляться. Когда передние лапы оказались на берегу, вытолкнул пса из воды. Почувствовав твердую почву, тот встал, отряхнулся, попытался пойти.