— Веселые птички! Кажется, они легче ласточек-касаток, гнездующихся под домом…

По песчаным берегам реки, парами перелетают маленькие кулички. Перелетят, немного посидят, кому-то покивают головками и побегут дальше. Снова остановятся, потрясут головками и полетят в ближний к реке лесок. Один спустится в траву, а другой сядет на пенек и запоет, — как будто о ком-то плачет и тоскует…

Издалека доносится голосок какой-то птицы. Она часто кричит «пить-пить», «пить-пить». Подошла ближе, и к прежней своей песне добавляет мягким, сочным, — бархатным контральто: «ва-ва, ва-ва»!

— Удивительно приятный, — ласковый голос…

Тоже занятны две хохлатые пестрые птицы, с розовато-коричневой грудью, черным клювом и голубой полоской на крыльях. Они летают по деревьям ближе к траве. Тихо, неслышным лётом, перебрасываются с дерева на дерево, нахохлятся и вниз смотрят. Спустятся на нижние ветки, вниз посмотрят, и громко закричав «ре-ре ре!», — как будто кто их режет, — неслышно полетят дальше…

Маленьких птичек, — в лугах тоже много. Выпорхнут из травы, сядут на толстые стебли молочая, и тоже поют, — разговаривают своими языками. Но песни их не интересны. Под окном дома, в дубовом и осиновом лесу, каждое утро и вечер, хорошо поют, еще лучше — свистят и звонко щелкают, другие птички (соловьи).

— А вот, любопытно было бы знать какие это птицы, что так усиленно поют, и даже — дерут свое горло криком: «дер-дер, дер-дер». Кричат, как палка о палку ударяют. Подерут в одном месте, и замолчат, подойдут ближе, — и снова заскрипят.

— Должно быть, крупные и красивые птицы… И как их много, — по всем лугам день и ночь орут без отдыха и перерыва. Вероятно, у них что-нибудь случилось…

Из камыша выплыла красивая птица, — серая, с грациозно изогнутой шеей и ласковыми глазами. Она быстро плывет по реке, а за ней вереница маленьких, похожих на нее птичек.