Все охоты, за исключением тех, на которых дичь убивается из под собаки, производятся тем или иным скрадом, и поэтому, охота этим способом на уток — неправильно считается недостойной охотника стрельбой.

Эта охота, также как и другие, — тоже охота, и если для того, чтобы убить поднявшуюся из под ног охотника утку — не требуется ни особого труда, ни такого же искусства в стрельбе, то для того, чтобы подползти на выстрел к осенним уткам, сидящим на озере, по берегам которого нет прикрытий, — нужен большой труд, уменье и терпенье.

В лугах, вблизи моего хутора, много открытых озер, и поздней осенью, на них собираются к отлету большие стаи кряковных уток.

По ровным, безлесным кошеным лугам нельзя незаметно подойти к озеру. Умные осенние утки сидят на стороже, и при первом же появлении, вблизи озера, подозрительных предметов, снимаются и улетают.

Хочется к ним подобраться…

Нужно ползти, — непременно «на брюхе», и начать скрад издалека. Ползти в шубке, имея на себе ягдташ и патронташ тяжело и неудобно.

Снимешь сумку и патронташ, положишь около них собаку, до головы накроешь ее шубкой, — и с ружьем и пятью патронами в кармане, ползком направишься к уткам.

Ползешь медленно, — с частыми остановками. Давно ползешь, а до озера еще далеко.

Такой подполз не всегда оканчивается успехом. Утки, заметив какое-то передвигающееся пятно на кошенине, а иногда и без видимой причины, снимутся и пересядут на другое место. Приходится снова скрадывать в другой части озера.

Вспоминаю скрадывание уток на Широком озере в Шалбинской Камской даче.

В октябре, перед самым отлетом, утки собрались на этом озере в многотысячную стаю. Утром, сидели на средине озера, — вне пределов досягаемости. После полудня, — подплывали к отлогому берегу озера, поросшему редким камышем среди невысоких кочек. Вечером, — улетали на ночь в поля, кормиться яровым обронным хлебом, и с рассветом, — возвращались на средину озера.