Видел и других охотников молодых и старых, вымещавших на собаках свои промахи и охотничьи неудачи; они били собак плетью, палкой, пинали их ногами.

Видел такого охотника-интеллигента, который заметив, что собака сделала стойку, бежал к ней, неистово крича: «тубо, тубо!» — и после того, как собака, взволнованная этими криками, подвигалась вперед и поднимала птицу, охотник стрелял, промахнувшись, бил собаку шомполом своего пистонного ружья, и сломав шомпол, лупил затылком ружейной ложи.

Этот бой кончился только тогда, когда охотник переломил ложу о собаку.

Я знал охотника, старого военного генерала, возившего на охоты особого «поротеля» собаки, — своего денщика Антона.

— Знаете ли, когда я сам луплю собаку, то скоро устаю и очень волнуюсь… Пусть лучше ее Антошка лупит. Этот, мой чорт «Джек», удивительно сильная и крепкая к бою собака, и я не смогу его как следует пробить. Лежит и молчит, как будто не его лупишь!.. Антошка же, — сильный, и очень добросовестно, до крика, этого мерзавца жарит! — спокойно об'яснял необходимость присутствия денщика на охотах, — толстенький, и по наружному виду — добродушный, старичок охотник.

Сидя на пеньке и покуривая сигару, генерал сладким голосом командовал:

— Прибавь ему еще две порции, Антоша… В начале боя, Джек (красивый и крупный кобель кровей собак Ланского) молча переносил удары, а затем, когда Антон начинал потеть и «добросовестно пробивать» собаку, она орала благим матом, и только добившись этого крика, хозяин собаки прекращал дальнейшую выдачу дополнительных порций и ласково говорил Джеку:

— Что подлец, — довольно получил сегодня!..

Красный и вспотевший, Антон бережно укладывал, до следующего раза, — в генеральский ягдташ основательную кожаную плетку.

Справедливость требует отметить, что генерал не сразу, а «опытным» путем разрешил вопрос о способах исправления своей собаки.