Макбет отыскивал живую и подавал убитую дичь, находил и приносил утерянные мной на охоте вещи, поименно знал моих служащих и приводил их ко мне, подавал сапоги, туфли, галоши, носки, шляпу, свою кормовую чашку, сумку, патронташ и другие охотничьи вещи и охранял их на охотах.

Всему этому — я научил Макбета. Но охранять имущество в моей квартире, по суткам ждать в лугах моего возвращения домой и, — я защищать нас от нападений не учил Макбета.

Случаю обращения в бегство теленка, — не придаю значения «спасения нашей жизни», но уверен, что если бы на нас напало какое-либо другое, более сильное животное, то Макбет бросился бы и на этого врага, желая защитить нас своею грудью.

С переездом поздней осенью с хутора на зимнюю квартиру в город, охоты Макбета прекращались.

Что же он делал в городе, — только ел, спал и иногда со мной гулял?

Не совсем так: он наблюдал наши домашние порядки, и ознакомившись с городской жизнью и людьми, меня крепко полюбил и мы с ним жили душа в душу.

Макбет знал в котором часу я выхожу из дома, и к четырем часам дня, обычному времени моего возвращения домой, ложился в передней у входной двери, ожидая меня.

К этому нашему обеденному часу возвращалась домой вся моя семья и другие жильцы дома. На их звонки, Макбет не реагировал, но когда я звонил (под ряд два раза), он узнавал мой звонок, радостно лаял и бежал в кухню звать горничную отворить мне двери.

Утром, когда я просыпался, Макбет подходил ко мне и я ласкал его, лежа в постели.

Вечером, после ужина, я занимался за письменным столом в кабинете. Макбет укладывался под столом, положив голову на ступню моей ноги. Я несколько раз менял положение ног. Макбет снова клал голову на мою ногу и так лежал до часу ночи.