Многое говорили, еще больше врали, выдавая свои «сочинения» за самую настоящую правду.

Но «чуть-чуть» — не считается, подкрепления не подходили и чехо словаки отступали.

Красная армия овладела обеими берегами Волги и стреляла не только с Волги и Московско-Казанской железной дороги, но и с другой стороны города, — от ст. Дербышки.

Дело близилось к развязке, и не в пользу «белых».

Огненное кольцо постепенно окружало город, сжималось и могло окончательно сомкнуться…

Оставалась свободной только дорога к Лаишеву, — на Каму.

* * *

Месяц тянулась осада города, и наконец, пришел «последний день Казани».

В городе, в этот день явственно слышалась не только частая ружейная стрельба, но и «работа» пулеметов.

Казалось, что стреляют не на окраинах города, возле железнодорожного моста через реку Казанку, а рядом, — в следующем квартале…

С наступлением ночи начался обстрел города снарядами крупного калибра.

Стреляли по центральной части города, в которой помещались электрическая станция, телеграф и почта. Снарядами зажигались дома и огненные языки пожаров высоко взвивались кверху.

Визг летевших в город снарядов и их взрывы, сухой треск разрушаемых зданий, глухой шум выезжавших из города военных фургонов и набатный звон ближних к пожарам церквей, — слились в один общий ужасающий гул.

* * *

Советские войска, занявшие предместья и слободы Казани, могли уничтожить орудийным огнем город. Но этого не сделали, и артиллерийская стрельба по городу скоро прекратилась. Штурма не было. Чехо словаки оставили город без боя, и утром следующего дня, по Казани раз'езжали Красные патрули.

Где-то за городом, с Лаишевской дороги, слышалась орудийная стрельба по отступавшим чехам…