— Ну-с, давай посмотрим еще. Николай Дмитриевич, гляньте-ка вы тоже, я уже смотрел, — пригласил Леонид Иванович пожилого доктора в очках.

Джери поставили на стол. Николай Дмитриевич вложил себе в уши черные резиновые трубочки, которые до этого выглядывали из кармана его халата. Прослушал сердце, легкие. После осмотрел глаза. «Бледно», — сказал про веко. Стал прощупывать живот, Джери попытался огрызнуться.

— Ага. Вот оно где, — сказал доктор. — Прощупывается опухоль…

— Давайте-ка на рентген, — распорядился Леонид Иванович. — Приготовьте, Анна Ивановна, к рентгену, — обратился он к техничке-санитарке. Она ушла, через минуту вернулась и пригласила:

— Пойдемте.

Мы прошли в рентгеновский кабинет.

Сколько раз я ни бывал в нем, всякий раз он пробуждал у меня какой-то внутренний трепет. Вот уж истинно таинство святых происходило здесь: видели, что творится внутри живого организма! И все оборудование рождало такое чувство. Темные шторы, через которые не пробивалось ни одного лучика; тяжелая штора на двери. Когда зажгли свет, увидел: на стене портрет бородатого мужчины — знаменитого Вильгельма Рентгена, именем которого названы открытые им таинственные «икс-лучи», проникающие через все преграды. Снимки рентгеновские — иголка в лапе, сломанная кость и т. д. Тут же, на полке, батарея банок.

Все здесь воспринималось как вполне естественное, обычное, на своем месте. Грамота на стене, равно как и значок с мишенью «Ворошиловский стрелок» на груди Леонида Ивановича, указывает, что и в общественных делах он не был отстающим. Ворошиловским значком, насколько мне известно, он гордился, и мне, осоавиахимовцу, активисту оборонной работы, это было особенно понятно. Теперь моему другу предстояло еще раз доказать свою меткость — без ошибки определить болезнь Джери.