Санитарка всыпала в кашу, принесенную мною, пакетик порошка бария, контрастной массы для просвечивания. Металлический барий не просвечивается рентгеновскими лучами и, будучи съеден больным, сразу покажет все отклонения от нормы. Каша немного вспухла, увеличилась в объеме, появился запах земли. «Едиво» (выражение санитарки) положили в фотографическую ванночку и предложили Джери. Он помахал хвостом, понюхал и отказался. Я попробовал, не горяча ли каша. Нет. Поднес к морде. Не ест.

— Придется кормить, — сказал Леонид Иванович и первый стал нетерпеливо засовывать маленькой ложечкой кашу за губу Джери. Каша падала на пол, Джери брезгливо отворачивался.

Я предложил действовать деревянной ложкой. Открывал Джери пасть, он выталкивал ложку языком, глотал неохотно. Морда дога, мои руки были в каше и собачьей слюне.

Наконец выкормили все. Вымыли руки под краном. Санитарка обтерла тряпкой морду Джери. Придвинули стол. Поставили стул. «Барьер!» Джери нерешительно оперся передними лапами о стол, я подсадил его.

— Подвесить, — сказал Леонид Иванович.

Санитарка резиновыми жгутами подхватила Джери под лапы и прицепила к крючьям. Делалось все быстро, ловко, без промедлений. Сразу видно: не привыкать так делать. Практика.

— А это не будет ему… — забеспокоился я, но тут же осекся. «Подвесить» не означало, что Джери хотели подтянуть вверх. Просто жгуты удерживали его в одном положении.

— Установите на желудок, — командовал Леонид Иванович.

Санитар-мужчина, до этого момента бездействовавший, безучастный и безмолвный, как рыба, ушел за перегородку, выключил белый свет, оставив синий. Санитарка задернула черные шторы на дверях и встала около стола, придерживая желто-зеленую стеклянную дощечку, оправленную в рамку с двумя ручками по бокам. Леонид Иванович взялся за свободную ручку.