— Даус! — наконец произнес Леонид Иванович.

Снова щелкнуло. Световое пятно исчезло. Вспыхнул свет, сначала синий, потом белый. Ой, как неловко глазам! Еще не конец. Следующий сеанс через два часа. Надо дождаться, чтоб барий распространился дальше по пищеварительному тракту.

— Ну как? — волновался я. — Операция?

— Пока не исключаю. Вот еще раз посмотрим. Может быть, масса в опухоль зайдет. Хочу посмотреть в области аппендикса.

Сегодня был решающий день, решалась судьба Джери. Леонид Иванович хотел выяснить все досконально. Либо, либо… Нельзя ждать еще такого же приступа, какой был ночью.

Джери оставался в кабинете, лежал, скрестив лапы.

— А лапы часто ты так держишь? — осведомился Леонид Иванович. — Красивая поза! Недаром догов любили аристократы.

Исследования, вся больничная обстановка словно оказали благотворное влияние на Джери. Он свернулся калачиком, чего уже давно не делал, и даже завсхрапывал. Отлежался, почувствовал себя немного лучше. Осторожно опрокинулся на бок, подогнул передние лапы и засипел — как обычно делал, когда у него появлялось благодушное настроение. Милый, милый!

Леонид Иванович то появлялся, то исчезал. Деятелен, энергичен, за день успеет сделать массу дел. И, добавлю, чуток, отзывчив — и к животным и к людям.

К любому животному он подходил совершенно безбоязненно. Вероятно, все это и создавало ему непререкаемый авторитет в больнице, его охотно слушались все.

Второй сеанс. Джери снова поставили боком на столе. Контрастная масса прошла по кишкам.

— Вот она где, опухоль-то. Теперь она от нас никуда не уйдет… — говорил Леонид Иванович. Он был серьезен.

Джери слегка стонал: больно.

— Большие неполадки, — сказал Леонид Иванович. — Ну посмотрим, что третий сеанс скажет.

Джери осторожно спрыгнул со стола. Похоже, что ему уже надоело находиться на столе, устал. Долго топтался. Видимо, резкие движения причиняли боль.