В 30-ти километровой зоне отчуждения Чернобыльской АЭС все оставлено и отдано природе без человеческого вмешательства. По инициативе Белорусского государственного комитета по охране природы и АН БССР на площади в 140 тысяч гектаров создан Полесский радиационно-экологический заповедник. Проблемы и вопросы не уменьшились, а возможно и увеличились, но из них главные: что произошло за чертой отчуждения с лесом, землей, животным миром? Что можно ожидать в будущем? Через три года после аварии репортаж Ю. Вязовича, сотрудника Института зоологии АН Белоруссии, корреспондента АПН А. Крыжановского, в сокращении (Вечер, Новосибирск, 25 мая 1989 г.): в радиусе 6–7 километров вокруг станции очень сильно пострадал лес, особенно сосны и ели. Процесс увеличился. За три недели половина радионуклидов с крон деревьев перешла под полог леса. Через полтора года их распределение стало таким: в подстилке примерно 90 %, в почве 4 %, в древесном ярусе — 6 %. На границе с мертвым «рыжим» лесом стоят гигантские зеленые сосны. У некоторых растений проявился гигантизм. По соседству с нормальным лесом встречаются листья дуба размером в пол-листа лопуха, у акации листовые пластинки — с детскую ладошку. Растения чувствуют уже 1 миллирентген в час, а гигантизм начинает проявляться при уровне радиации от 4 до 7 миллирентген в час. Что будет с лесом и другой растительностью позже — при хроническом облучении слабыми, но многолетними дозами — пока неизвестно.

Наиболее высока концентрация радиоактивных веществ в организме у ежа и бурозубки обыкновенной, а также у рыжей полевки. Но даже при некоторых генетических отклонениях, отмеченных у грызунов в зоне, каких-либо заметных изменений в их состоянии и поведении пока не обнаружено. Необходимо время. Эволюционная адаптация — процесс длительный, биологические явления не ускоришь.