— Не захотели уезжать. Остались жить в деревне. Здесь, — продолжал он, — случилась в прошлом году пренеприятнейшая история, можно сказать, инцидент прескверный. Всем известно, что родина тянет магнитом каждого человека. С ней связаны не только воспоминания, укоренившаяся привычка, но и необъяснимая тяга к родным местам. Вот в этот дом, — показал он, — вернулись проведать свой угол две сестры (теперь многим известно, что загрязненная радионуклидами территория отчуждена от людей на столетия и проведывать ее практически нет смысла). Одна из сестер пошла в дом, другая в сарай. Та, что в доме, услышала неистовый крик из сарая. А в сарае у волчицы были волчата, и она набросилась на непрошеную гостью. Результат нетрудно предвидеть.
Он замолчал и задумался. Об этом мы уже наслышались в соседней деревне, но не стали перебивать рассказчика и не удивились на этот раз услышанному.
Жили бы во дворах собаки, — не к месту подумал я, — такого бы не случилось. Да кто бы их кормил, — мысленно продолжал рассуждать. — Одних увели прежние жители, другие — разбежались по соседним деревням. Тяжело смотреть на селение, покинутое людьми и разоренное радиационным убийцей, словно невидимкой, не имеющим запаха, вкуса и цвета. Вдвойне неприятно, когда в деревне нет привычного нашему слуху мычания коров, ржания лошадей, блеяния овец, кудахтанья кур и собачьего лая. Глухонемая деревня с тяжелой судьбой, оставленная навечно, на века.