Семье Майо принадлежало кафе в Ройале, городке Айовы, примерно в десяти милях от фермы отца. Отец моей матери был прекрасным человеком: дружелюбным и общительным, честным, добрым. А кроме того, настоящим алкоголиком. Ребенком мама убегала из школы, чтобы на скорую руку приготовить ленч, а потом снова бежала в школу на несколько послеполуденных часов. Часто ее отец отключался в каком-нибудь кабачке, и маме приходилось дотаскивать его до постели.

Это не значит, что семья Майо пользовалась известностью. В 1940-х годах десять миль были большим расстоянием в Айове. Но проблема заключалась в том, что они были католиками. Так что мама и папа удрали в Миннесоту, чтобы пожениться. Рана, нанесенная этим побегом, заживала несколько лет, но в Айове главным всегда был практический подход. Если дело сделано, надо жить дальше. Отец с матерью устроились на семейной ферме, и скоро появились первые трое из шести детей, два мальчика (Дэвид и Майк) и девочка. Я была средним ребенком.

Семейная ферма. Ее идея крепко романтизирована, реально же семейное фермерство — тяжелый труд со скудной отдачей, после которого ты не мог разогнуть спину. Ферма Джипсонов была именно такой. Холодная вода поступала в кухне из колонки, ручку которой надо было качать без устали. В подвале стояла стиральная машина, но греть воду приходилось на плите наверху. После стирки белье надо было выжимать, пропуская через ролики одну вещь за другой, а затем развешивать на веревках. В углу подвала размещался душ. Стены были бетонные, но полы выложены изразцами. Вот и вся наша роскошь.

Кондиционеры? Я даже не знала о существовании таких приборов. Мать проводила на кухне по шесть часов в день, даже если жар достигал ста градусов по Фаренгейту. Дети спали наверху, но летние ночи были такими жаркими и душными, что мы брали свои подушки и укладывались на полу в столовой. Самой прохладной поверхностью во всем доме был линолеум.