Смывной туалет в доме? До моих десяти лет мы пользовались будкой во дворе с одной дырой. Когда яма заполнялась, вы просто выкапывали новую и переносили хибарку. Теперь в это трудно поверить, но это правда.

У меня было хорошее детство, просто самое лучшее. Я не променяла бы его на все деньги Де-Мойна. Зачем было переживать из-за новых игрушек и нарядов? Ни у кого из нашего окружения их не было. Мы донашивали старую одежду. Поскольку телевидение отсутствовало, мы разговаривали друг с другом. Нашим самым большим путешествием была ежегодная поездка в муниципальный плавательный бассейн в Спенсере. Каждое утро мы все вместе просыпались и вместе приступали к работе.

Когда мне исполнилось десять, мама и папа произвели на свет второй набор из троих детей — Стивена, Вал и Дуга. Я бок о бок с мамой воспитывала их. Мы были Джипсоны. Мы стояли друг за друга. По ночам на ферме было темно, пусто и одиноко, но я знала, что в мире за стенами фермы нет ничего, что могло бы причинить мне вред. У меня была семья. А если уж дела становились совсем плохи, у меня было кукурузное поле. Я всегда могла нырнуть в него и исчезнуть.

Конечно, на самом деле мы были не одни. Каждая квадратная миля сельских земель, ограниченная со всех сторон безукоризненно прямыми дорогами Айовы, называлась участком. В те дни большинство участков принадлежало четырем семейным фермам. На нашем участке три с половиной семьи были католиками (мы считались наполовину католиками), и в них было семнадцать детей, так что мы вполне могли играть в бейсбол. Даже если появлялись четверо, мы могли приступать к игре. Не могу припомнить никаких других игр. Я была маленькой, но, когда мне минуло двенадцать, могла запулить мяч через канаву прямо в кукурузу. Каждый вечер мы собирались вокруг семейного стола Джипсонов и благодарили Господа за то, что Он дал нам еще один день, когда мы не потеряли мяч в кукурузе.

В двух милях от нашего восточного поля, в конце второго участка, находился город Монета.