Но нет худа без добра! Время от времени я стал наблюдать, как Леонидас и Самарони стали понемногу общаться с другими футболистами, что не могло не способствовать их дальнейшему утверждению в команде.
Параллельно - это я понял уже значительно позже - сам я стал невольно заниматься обязанностями пресс-атташе. Пока в основном в отношении бразильцев. Передавал в печать небольшие заметки об их жизни, благо интерес к этому тогда был огромный, да и ЦСКА резко рванул вперед; организовывал встречи с ними других журналистов; помогал в переводе, а также информировал тренеров о последних спортивных событиях, в том числе из-за рубежа.
Безусловно, по части общения с прессой бразильские рекруты ЦСКА уже тогда могли дать солидную фору большинству игроков команды. В то время как многие старались избегать журналистов, говорили с ними неохотно и мало, Лёня и Самарони, наоборот, сразу обезоруживали корреспондентов своей непосредственностью, раскованностью, возможностью говорить на любую тему. Разумеется, это подкупало всех моих коллег.
Тарханов долгое время терпел такое внимание прессы к его "чадам", но потом как-то намекнул мне, что к нам приехали все же не Дунга с Бебе-то, что у ребят скоро голова может пойти кругом и неплохо было бы фильтровать уходящую из команды информацию. Наверное, именно в тот момент я стал задумываться над определением информационной политики клуба. Опыт, который мне потом здорово пригодился в трудные для команды времена, особенно в "войне" за ПФК ЦСКА зимой 1996/97 года и при переходе большой группы армейских футболистов в "Торпедо-Лужники".